Можно даже сказать пару слов в защиту Бондарчука и его сценаристов. Они сделали фильм о противостоянии Системе и показали в своем фильме – случайно или намеренно – эту Систему так, что она до боли похожа на реальность современного российского общества. И скорее намеренно, ведь в фильм введены подробности, которых не было в книге, – например, террористы, взрывающие жилые дома. Телевидение в фильме прямо воспроизводит пропагандистские штампы российского государства – «антитеррористическую» истерию и провозглашение «стабильности» высшей ценностью.

Впрочем, сценаристам можно было ничего и не менять: планета Саракш и государство Неизвестных Отцов – это и так зеркало, в котором трудно не узнать современное капиталистическое общество, которое за 40 лет, прошедшие с 1968 года, когда писался роман, стало лишь еще ближе к фантастическому миру антиутопии братьев Стругацких.

Саракш как зеркало

Разве в нашем обществе – и без всяких облучающих башен – большинство не ведет себя конформистски, не верит пропаганде, не подчиняется кучке богачей, которые предпочли бы остаться анонимными, как пресловутые «Отцы»? Разве в нашем обществе не нагнетается – не так открыто и прямолинейно, как в книге, но все же – ненависть против «выродков» как средство безопасной канализации социальных антагонизмов? Разве не поддерживается на определенном уровне градус ненависти в отношении других государств у наших сограждан? Разве не похоже это на отношение к соседям – Хонти и Пандее, которое Отцы создавали с помощью Башен у своих подданных? Стругацким не пришлось ничего придумывать – они лишь взяли из современного им мира те тенденции, которые были ему внутренне присущи. Фантастические условия планеты Саракш позволили лишь максимально обострить существующие здесь и сейчас противоречия: утрированно показать алчную и коррумпированную элиту, кучку «финансистов, промышленников и военных», дать ей в руки фантастические средства контроля над сознанием «низов», а сами эти низы сделать утрированно послушными, манипулируемыми. Радикальное революционное меньшинство, которое борется против гротескной системы, Стругацкие сделали еще более изолированным от «народа». Между «обывателем» и «революционером» в стране Отцов существует стена, надежно охраняемая башнями, вследствие чего «обыватели» не просто не хотят, но физически и не могут понять «революционеров».

Да, за эти 40 лет мы приблизились к планете Саракш. Тогда, в 1960–1970-е официальной цензуре, с одной стороны, и антисоветски настроенной интеллигенции – с другой, приходилось (в противоположных целях) с микроскопом выискивать параллели между «нашей советской действительностью» и страной Отцов. Не то чтобы общих черт не было вообще, но фактом остается, что в тексте приходилось с трудом искать, а чаще даже додумывать за авторов некие прозрачные полунамеки, строить натянутые аналогии. Сегодня такая мощная оптика не требуется: поразительное сходство Саракша и нашей современности не укрылось даже от Федора Бондарчука с его социально-философским развитием на уровне капрала Боевой Гвардии.

Наш мир похож на антиутопии, это приходится признать. Да и страхи авторов антиутопий вообще способны задевать чувства современных читателей лишь потому, что они узнают в них окружающую действительность; и, что еще страшнее, тенденцию ее собственного развития. Дивный Новый Мир Хаксли с делением на «альфы», «беты», «гаммы», «дельты» и «эпсилоны»; Океания Оруэлла с ее «высшими», «средними» и «низшими»; господство машин над людьми в «Матрице» и т.д., и т.п. Все это задевает наш интерес лишь потому, что в нашем мире люди делятся на богатых и бедных, на классы. В нашем мире «высшие» используют самые изощренные методы идеологического господства над «низшими», иногда прямо в стиле Министерства Правды, потому что над нами, в наше время господствует безличный механизм рынка, сила капитала и подчиненного ему государства, которые диктуют нам, которые стоят над нами, «форматируют» нашу реальность, как фантастическая машина Матрицы.

Однако Стругацкие в одном, но очень важном отношении стоят выше всех других фантастов, создававших свои миры как назидание или предупреждение человечеству. Оруэлл смотрит на свой тоталитарный «ангсоц» глазами напуганного обывателя, так же как Хаксли и Замятин: он пессимист, не знающий выхода и способный лишь ужасаться и передавать свой ужас читателю. Собственно, Оруэлл не поднимается ни в каком отношении над своими читателями, и потому, в конечном счете, его книга была использована как объяснение, «почему мы должны сбросить атомную бомбу на коммуняк»¹, потому она послужила укреплению реальных псевдодемократических аналогов Министерства Правды и Министерства Любви, а не их свержению.

Взгляд из будущего

Стругацкие пытаются посмотреть на Страну Отцов, представляющую наше настоящее, глазами человека коммунистического будущего. Люди коммунистического будущего, такие, как Максим Каммерер в «Обитаемом острове», или Румата Эсторский (Антон) в «Трудно быть богом», представляют собой ту альтернативу, которой нет у Оруэлла и других. Технологический прогресс, в отличие от большинства фантастов, у Стругацких не оторван от социального – ведь техника будущего, окажись она в руках у сегодняшних правящих классов, превратит Землю в Саракш, если не хуже.

У человечества есть будущее, говорят Стругацкие. В этом их отличие от таких интеллектуальных кумиров ХХ века, как Хаксли или Оруэлл. Даже «451 градус по Фарингейту» Рея Брэдбери, где гуманизм и вера в человечество не капитулирует до конца перед мрачными перспективами, отстает в этом смысле от миров Стругацких.

Коммунистические «Утро» ХХI века и «Полдень» ХХII века сохраняют свою притягательность и сегодня: когда коммунистическая перспектива, казалось бы, отодвинулась от нас за горизонт, а реальность все ближе к Саракшу, Гиганде, если не Арканару… Неслучайно этот «взгляд из коммунизма», присущий также Ивану Ефремову², родился в СССР, обществе, которое долгие годы было альтернативой капитализму и в котором ростки Коммунистического Завтра можно было увидеть, почувствовать, а значит, и описать. Социалистическое общество СССР не было идеалом, оно было переходом, мостиком между «миром Саракша» и «Миром Полдня», заключало в себе обе эти тенденции – капиталистическую и коммунистическую, борьба которых присутствует буквально в каждом произведении Стругацких. Нетрудно также заметить, что чем слабее становится сила коммунизма в СССР, чем ближе Союз подходит к капиталистической реставрации, тем мрачнее и безысходнее становятся «миры» братьев.

Именно этот «взгляд из коммунизма», независимо от позднейших комментариев Бориса Стругацкого, которые, видимо, продиктованы политической конъюнктурой, является главным в творчестве Стругацких. Независимо от их воли он является объективным содержанием, художественной правдой их творчества. И не случайно, что именно эта важнейшая сторона творчества братьев стала предметом атаки современных буржуазных критиков. Некоторые из них даже называют «Полдень» Стругацких фашизмом (как принято проводить параллели между коммунизмом и фашизмом у либералов), в силу того, что там нет места «частной инициативе», а дети воспитываются общественным способом³.

Общество «Полдня» Стругацких – это действительно коммунизм. Там нет товарно-денежных отношений, а материальные богатства распределяются «по потребностям». Там нет классов, нет богатых и бедных, эксплуататоров и эксплуатируемых. Там нет порабощающего разделения труда – люди развиваются гармонично и всесторонне, труд стал творчеством, а монотонная и нетворческая работа автоматизирована. Там нет государства, дела решаются общественным самоуправлением, и нет нужды в армии и полиции, так как коммунизм покончил с социальными антагонизмами. Там нет семьи – дети воспитываются обществом, а любовь мужчины и женщины не отягощена домашним хозяйством и имущественной зависимостью.

Революция как нравственный выбор

И вот человек из коммунистического общества попадает на планету, где гниение капитализма в его империалистической стадии зашло уже очень и очень далеко. Главный герой «Обитаемого острова» землянин Максим Каммерер довольно быстро разбирается в политической ситуации и примыкает к Подполью, ведущему борьбу против режима Неизвестных Отцов. Тактика Подполья – отдельные террористические акции вместо атаки на «центр» – подвергается с его стороны критике. Однако политический момент в фильме оказывается смазанным. Его приходится прослеживать по книге.

Рядовые участники Подполья плохо осведомлены о целях движения и имеют низкий уровень политической сознательности. Руководством Подполья от них скрывается даже истинное назначение Башен. Как позже узнает Максим из общения с представителем левого крыла сопротивления, коммунистом по прозвищу Вепрь, на том, чтобы держать рядовых бойцов в неведении, настаивают «либералы в штабе», в то время как левые считают нужным, чтобы правду знали все («Об этом надо кричать на всех перекрестках»). «Либералы» рассчитывают использовать башни и дальше, но для «хороших» целей…

Подполье оказывается разношерстной коалицией противников диктатуры, среди которых можно доверять лишь левым. Как коммунист, Максим пытается выяснить социальную базу диктатуры Отцов, однако опять натыкается на политическое невежество рядовых подпольщиков. На вопрос Максима подпольщик по кличке Доктор отвечает:

«– Нас считают выродками. Откуда это пошло – теперь и не вспомнишь. Но сейчас Неизвестным Отцам выгодно нас травить, это отвлекает народ от внутренних проблем, от коррупции финансистов, загребающих деньги на военных заказах и на строительстве башен. Если бы нас не было, Отцы бы нас изобрели…

– Это уже нечто, – сказал Максим. – Значит, в основе всего опять же деньги. Значит, Отцы служат деньгам».

Максим, как сторонник исторического материализма, который в книге называется «теорией исторических последовательностей», не верит во «власть ради власти» («Тирания, властолюбие… Само по себе это еще мало что значит»). Власть служит поддержанию существующего экономического порядка, а поэтому – подавлению «низов» в интересах «верхов», наемных работников в интересах предпринимателей-капиталистов. В книге показывается, что руководитель государства Невидимых Отцов – Папа – вовсе не простой властолюбец и сибарит, а «крупнейший потомственный финансист, глава целого клана банкиров и промышленников». То есть власть Отцов – это именно классовая власть капиталистов, которая поддерживается террором Боевой Гвардии и сверхэффективной системой контроля лучевых Башен. Она не имеет ничего общего с абстрактной и неисторической «волей к власти».

Классовая природа режима Отцов также раскрывается и в случае с войной, которую они начали против соседнего государства Хонти. Подпольщик Зеф анализирует ее причины:

«Прежде всего – экономика. Данные об экономическом положении Страны Отцов хранятся в строжайшем секрете, но каждому ясно, что положение это – дерьмовое…, а когда экономика в дерьмовом состоянии, лучше всего затеять войну, чтобы сразу всем заткнуть глотки. Вепрь, зубы съевший в вопросе влияния экономики на политику, предсказывал эту войну еще пять лет назад. Башни, знаете ли, башнями, а нищета нищетой. Внушать голодному человеку, что он сыт, долго нельзя, не выдерживает психика, а править сумасшедшим народом – удовольствие маленькое, особенно если учесть, что умалишенные излучению не поддаются…»

Если социальная сущность власти Отцов вполне ясна, то социальная программа самого Подполья не определена даже в общих чертах. Здесь тоже сложно удержаться от параллели с российской реальностью – слишком похоже Подполье на антипутинскую лево-правую оппозицию. Вот взгляды рядового подпольщика:

«…теоретизируя, он высказывал странную смесь взглядов: власть богатых надобно свергнуть (это от Вепря, который, видимо, был чем-то вроде социалиста или коммуниста), во главе государства поставить надлежит инженеров и техников (это от Кетшефа), города срыть, а самим жить в единении с природой (какой-то штабной мыслитель-буколист), и всего этого можно добиться только беспрекословным подчинением приказу вышестоящих командиров, и поменьше болтовни на отвлеченные темы».

Часть подполья составляли представители правящего класса, которым не удалось интегрироваться в новую систему власти Отцов. Это были и старые аристократы «все еще воображавшие, что имеет место затянувшееся недоразумение, что народ верен законному наследнику императорского престола (здоровенному унылому детине, сильно пьющему и страдающему кровотечениями из носа)», а также представители буржуазии – либералы и вождисты. Либералами были «национальные патриоты, чрезвычайно пекущиеся о славе и мощи государства и опасающиеся, что уничтожение башен приведет к хаосу, всеобщему оплеванию святынь и безвозвратному распаду нации. В подполье они сидели потому, что все, как один, были сторонниками парламентских форм правления…». Вождисты же, «самое правое крыло подполья» – были «просто бандой властолюбцев, рвущихся к департаментским креслам… Эти политические бандиты были готовы бешено, не разбираясь в средствах, драться против любого правительства, если оно составлено без их участия…»

Такое разношерстное политическое движение складывается на Саракше вынуждено – всех преследуют как «выродков». Тем не менее, буржуазные группировки стоят за сохранение системы Башен, но хотят использовать их «во благо». Многие из них – это те, кто сам хотел бы сидеть на месте Отцов – и это тоже роднит Подполье Саракша с антипутинской оппозицией, где либеральное крыло составляют «неудавшиеся» путины и медведевы.

Земляне, попавшие на Саракш, четко ориентированы на помощь левому крылу. Левые выступали «за безусловное уничтожение башен», – это были местные коммунисты, «теоретически подкованные и закаленные еще в довоенных классовых боях; для них уничтожение башен было лишь необходимым условием возвращения к естественному ходу истории, сигналом к началу ряда революций, которые приведут, в конечном счете, к справедливому общественному устройству. К ним примыкали и бунтарски настроенные интеллектуалы… – просто честные люди, полагавшие затею с башнями отвратительной и опасной, уводящей человечество в тупик…»

После разрушения системы Башен земляне рекомендуют одному из лидеров левых – Вепрю – воссоздавать «довоенную» организацию, создавать «комитет». Сам Максим Каммерер в конце книге, когда ему предлагают вернуться Землю, отказывается покидать Саракш:

– Я собираюсь работать, – отвечает он. – Делать революцию.

Революция становится нравственным выбором человека будущего, поставленного в условия позднего капитализма, а значит, и выбором лучших людей настоящего.

СССР и коммунизм Стругацких

Сила Стругацких в том, что они описывают коммунистических людей не стерильными манекенами, сверхчеловеками, а настоящими живыми людьми.

Так же, как и ростки коммунистических отношений, присутствовавшие в СССР, и зачатки коммунистических отношений, коммунистических чувств Стругацкие брали из жизни. Они считали, что люди «коммунистического типа» «живут уже сейчас», наделяли своих героев из будущего «лучшими» чертами своих современников, в которых, казалось, уже жила искра завтрашнего коммунизма.

В книге «Хищные вещи века» наряду с коммунистическим обществом на Земле существуют еще и капиталистические государства. Коммунисты добиваются разоружения этих стран, пытаются как-то контролировать внутреннюю обстановку (например, предотвращают фашистский путч), но прямого «экспорта революции» не происходит. Как и в «Обитаемом острове», Стругацкие ставят проблему общества, где социальный прогресс серьезно отстал от технического. Но если в Стране Отцов буржуазная олигархия «раньше времени» получила в свое распоряжение мощное средство контроля над сознанием, то в некоем сохранившемся на Земле капиталистическом государстве, куда прибывает главный герой «Хищных вещей» коммунист Иван Жилин, на высокой технической базе решена проблема материального благополучия, но не произошел переход к более высоким общественным формам. Общество представляет собой скопище сытых бездельников, которые не знают, чем себя занять. Процветают бездумные развлечения, наркомания и другие средства утилизации появившегося в изобилии свободного времени. Свободное время не превращается в пространство развития личности.

По сути, здесь тоже показано наше современное капиталистическое общество, которое местами (в странах имперского «центра») избавляется от наиболее острых проявлений голода и бедности (вытесняя их на «периферию»), но не делает человека более человечным. Рост материального богатства не ведет к росту богатства духовного, как раз наоборот: чем богаче общество, тем меньше в нем остается пространства для духовного развития. Возникают разнообразные теории, призывающие к «бегству от цивилизации», связывающие истинное духовное развитие человека с примитивными культурами и верованиями. Стругацкие не идут по этой простой и ложной дороге. Они понимают, что противоречие материального и духовного богатства существует только в классово-антагонистическом обществе, когда изобилие всегда связано с отчуждением, эксплуатацией, оболванивающим разделением труда. Пока труд является проклятьем, а не свободной творческой деятельностью человека, до тех пор будет существовать это противоречие.

Фантастический сюжет Стругацких в «Хищных вещах» может служить иллюстрацией мысли Карла Маркса: «В результате получается такое положение, — пишет Маркс, — что человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций — при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т. д., — а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным. То, что присуще животному, становится уделом человека, а человеческое превращается в то, что присуще животному.

Правда, еда, питье, половой акт и т. д. тоже суть подлинно человеческие функции. Но в абстракции, отрывающей их от круга прочей человеческой деятельности и превращающей их в последние и единственные конечные цели, они носят животный характер»⁴.

Сущностью человека является труд, но поскольку труд при капитализме, как правило, оказывается монотонным, неинтересным, к тому же еще и подневольным – наемным трудом на Другого, то человек воспринимает его как неизбежную повинность, а за собственную сущность воспринимает потребление, порой принимающее отвратительные формы, как, например, у описанных в повести Стругацких «меценатов», которые получают удовольствие от приобретения произведений искусства и уничтожения их на своих тайных собраниях.

Материальное изобилие без изменения самого характера человеческой деятельности с отчужденной на неотчужденную не принесет человечеству счастья, утверждают вслед за Марксом Стругацкие. Подтверждением тому – и наш мир, где именно самые богатые общества лидируют по числу самоубийств.

Вообще сложность социализма – перехода из Царства Необходимости в Царство Свободы, от капитализма к коммунизму, состоит в том, что в начале этого перехода его материальные условия еще не готовы (а если они готовы и достаются правящей еще капиталистической олигархии, мир превращается в кошмар, типа Саракша), они должны быть созданы в ходе самого перехода. Это создает другую проблему: ведь создание материального богатства не является собственно коммунистической задачей, это задача капитала, но решать ее приходится коммунистическими средствами. В этом противоречии существовал СССР, и будет существовать любое социалистическое общество, даже всемирное. Ведь, как пишет то же Маркс, «историческое назначение капитала будет выполнено тогда, … когда прекратится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заставить вещи делать для себя, для человека»⁵. А такой труд совершенно определенно не закончится при капитализме…

Ростки коммунистического труда братья Стругацкие показывают в своей книге «Понедельник начинается в субботу». Ее герои – сотрудники фантастического НИИ чародейства и волшебства (НИИЧАВО) в массе своей просто живут на работе, потому что это им интересно, они реализуют себя в творческом научном труде. Сотрудник института Корнеев отправляет вместо себя отдыхать «дубля», копию. Так же, как и большинство работников института, он не пошел отмечать Новый год домой, а остался в лаборатории НИИ. Противоположную, буржуазную тенденцию в книге олицетворяют лжеученый Выбегалло и администратор Модест Матвеевич Камноедов.

Стругацкие ведут скрытую полемику против официального понимания коммунизма в хрущевско-брежневские времена, когда коммунистическое общество стали понимать совершенно по-буржуазному, в духе материального изобилия «общества потребления», а преобразование общественных отношений и (что одно и то же, но с разных сторон) воспитание нового человека были свернуты. Пародией на такой «буржуазный коммунизм» советских ревизионистов становится история, как лжеученый Амвросий Амбруазович Выбегалло изобретает Идеального Человека. Идеальный Человек, согласно его концепции, это тот, кто способен удовлетворить все свои потребности. Первая «действующая модель» ограничивается потребностью в пище и погибает от обжорства – ее разрывает на куски. Вторая модель, «модель человека, удовлетворенного полностью», начинает притягивать к себе все предметы вокруг, а затем и вовсе пытается «свернуть пространство».

Собственно, это также иллюстрация к Марксу: «Частная собственность сделала нас столь глупыми и односторонними, что какой-нибудь предмет является нашим лишь тогда, когда мы им обладаем, т.е. когда он существует для нас как капитал или когда мы им непосредственно владеем, едим его, пьем, носим на своем теле, живем в нем и т.д…. Поэтому на место всех физических и духовных чувств стало простое отчуждение всех этих чувств – чувство обладания»⁶.

Этот взгляд, рассматривающий присвоение как физическое обладание, утверждающий потребление в самых грубых его формах, к сожалению, стал господствующим в СССР вопреки той тенденции, которую олицетворяют у Стругацких сотрудники НИИЧАВО.

Его победа, устраняющая саму возможность дальнейших коммунистических преобразований, отражена в продолжении «Понедельника» – «Сказке о Тройке», где три бюрократа во главе с Модестом Матвеевичем Камноедовым и при деятельном участии Выбегалло захватывают власть. Тройка обладает магической властью, поскольку ей в руки досталась Большая Круглая Печать, незамедлительно воплощающая любое постановление Тройки в реальность. Героям «Сказки» удается справиться с Тройкой и добиться своего, но действовать им приходится теми же бюрократическими методами – они сами создают «подкомиссию» и принимают необходимые решения.

Конечно, глупо было бы ожидать, что сложнейшая проблема перехода социализма в СССР на новый уровень была решена Стругацкими – это вообще проблема не искусства, а прежде всего – революционной теории. Однако книги братьев могут помочь в этом деле, в понимании прошлого и будущего социализма, на который нам, чтобы двинуть дело освобождения человечества дальше, нужно «глядеть» глазами человека Коммунистического Завтра.

Виктор Шапинов

¹ «Такими словами несчастный слепой продавец газет рекомендовал мне “1984” в Нью-Йорке», – свидетельствует журналист и историк Исаак Дойчер. «Ферма животных» и «1984» вышли как раз во время маккартистской «охоты на ведьм» в США и борьбы с «коммунистическим влиянием» в Европе. Сказка про то, к чему привела «революция животных», и сегодня изучается в младших классах английских школ в качестве «прививки против коммунизма».

² Отношение Стругацких к Ефремову двойственное. С одной стороны, они хотели писать «вполне a la Ефремов», имея в виду коммунистическую перспективу человечества, «но в то же время как бы и в противопоставление геометрически-холодному совершенному ефремовскому миру».

³ См., например: Нестеренко Ю. Слепящий свет полудня, или Фашизм братьев Стругацких (http://yun.complife.ru/miscell/strufash.txt). При этом буржуазный кругозор Нестеренко настолько узок, что он не может представить себе общества без денег, частного предпринимательства и подобных «достижений» человечества: «Правда, наличных денег в этом мире явно нет, – пишет он, – но, возможно, они просто окончательно виртуализировались, и все расчеты автоматически происходят между компьютерами в безналичной форме, или же частная инициатива держится на ином обменном эквиваленте, скажем, информации». При этом сам Нестеренко, в противоречие коммунистическому гуманизму Стругацких, проповедует откровенно фашистские идеи: «Идеал достигается после гибели большей части человечества (или его всего) – но, увы, похоже, что иначе никак. К переходу на следующий уровень способно лишь меньшинство» (http://fan.lib.ru/comment/n/nesterenko_j_l/text_0570?&COOK_CHECK=1).

⁴ Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 91.

⁵ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 280.

⁶ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 126.

http://shapinbaum.livejournal.com/81586.html

Та буддистская традиция , что в Индии, в Бенгалии так или иначе пресеклась, — осталось в Непале. Когда сейчас мы сейчас читаем «Лотосовую» или «Алмазную сутру», или тантры, или Шантидеву-Нагарджуну-Асангу в оригинале на санскрите, то это благодаря неварской рукописной традиции. Также у неваров сохранились аутентичные санскритоязычные ритуалы, традиция исполнения тантрических песен -чарья, архитектура, изваяния. Также сохранилась, сильно трансформированная, но всё же живая традиция монашества и тантрической духовной преемственности. Всё это сохранили невары!

Если Тибет можно культурно сравнить с русским православием, то неварский Непал — с константинопольской церковью.

Узурпаторы из династии Шахов с XVIII века, когда они захватили власть в Непале и провозгласили себя королями, и до совсем недавнего времени всё это давили. Бульдозером.

До 1950-х гг. за распространение буддийской литературы на санскрите или на невари вполне реально было огребсти срок, если только не отсечение головы. Просветитель Дхармадитья Дхармачарья в 1920-х гг. издавал совершенно невинный журнальчик «Буддха-дхарма во непал-бхаша» — «Буддха-дхарма и неварский язык», где печатал «Сутру поворота колеса учения» и «Ланкаватару», пропагандировал вегетарианство. Этот журнал был подпольный, издавался в британской Калькутте и нелегально провозился в страну, а сам Дх. Дх. был объявлен государственным преступником.

Королевство Непал был «экматра хинду радзья» — «единственное (в мире) индуистское царство». Там была политика: один язык — непали, одна вера — индуизм, и одна одежда — традиционный гуркхский костюм. Только где-то с 1980-90-хх гг. начались кое в чем послабления.

Знакомые говорят: зайдёшь в Катманду в неварскую лавчонку — там над прилавком обязательно пять профилей (Маркс-Энгельс-Ленин-Сталин-Мао) висят. Далеко не все невары-буддисты есть ортодоксальные приверженцы политики именно КПН(м) и лично товарища Прачанды, но антимонархические и прокоммунистические симпатии среди них повсеместны. И именно сейчас, после победы маоистов, по всей стране люто, бешено строятся новые вихары (правда, ещё почему-то много католических костёлов).

Любой честный буддист или доброжелатель буддизма может только радоваться падению непальской монархии. Тут без вариантов.

http://huiliuliu.livejournal.com/

Само собой это не полный перечень всех присталинских изданий произведений Достоевского - я выбирал только те, которые реально можно приобрести на различных сайтах.  А вот “эксперт” Рогозин и его помощники не удосужились поискать эту информацию. Более того призывая к себе в “помощники” Милована Джиласа стойкий националист проигнорировал тот факт, что югославский писака был не только антитоталитаристом, но и определенным русофобом, которых Рогозин не жалует, по крайней мере на словах. Ведь всего парой страниц ранее приведеной цитаты Джилас писал: “Наступая по Восточной Пруссии, советские солдаты, в особенности танкисты, давили и без разбора убивали немецких беженцев - женщин и детей.” Но главный русофил и державник как-то этого пассажа не заметил. Хотя вряд ли он читал “Беседы со Сталиным” - ему главное было блеснуть цитатой, которая, судя по всему, к Сталину не имела никакого отношения.
И вот тут появляется второй вариант - Джилас просто придумал эту фразу. Или по своему понял то, что сказал Сталин. Но это уже не узнать, тем более с легкой руки югославского заключеного весь мир ведает, что Достоевского в сталинскую эпоху не печатали…

http://dmpokrov.livejournal.com/

Одновременно кризис ясно вскрыл классовую природу новейшего российского государства. Ведущие бюрократически-олигархические кланы Кремля, контролирующие ключевые сектора экономики, продемонстрировали свою решимость бросить все ресурсы государства на собственное спасение, не считаясь при этом с социальными последствиями для десятков миллионов граждан. Никакой значимой помощи не предполагается оказать тем обширным слоям трудящихся, на плечи которых будет переложено основное бремя кризиса.

Первоначальная реакция Кремля была полна националистического самодовольства и благодушия. Официальные представители власти исходили из предпосылки, что благодаря громадным резервам, накопленным в последние годы из-за высоких мировых цен на нефть, газ и другие сырьевые ресурсы, России совершено не угрожают волны финансового кризиса, эпицентром которых стала американская экономика.

Более того, ряд высказанных в сентябре заявлений предполагал, что именно благодаря финансовым потрясениям Россия сможет существенно усилить свою роль в мировой экономике, выступив как “тихая гавань” для глобальных инвесторов и предложив себя в качестве одной из ведущих мировых финансовых площадок.

Даже когда в течение двух дней, 16-17 сентября, российские фондовые рынки упали на одну пятую своей величины, то это не стало поводом для серьезного беспокойства со стороны российских властей. Они объявили о масштабных мерах по поддержке банковской системы, считая, что проблема на этом исчерпана.

Вскоре выяснилось, что их расчеты были построены на песке.

Объявленные меры беспрецедентной помощи банкам в размере 1,5 трлн руб. (60 млрд долларов) и заявления Минфина и Банка России об их готовности влить в финансовую систему до 3 трлн рублей не смогли остановить падение фондовых индексов. К концу октября — в течение каких-то полутора месяцев — они снизились до уровня 1997 года (ситуации накануне дефолта августа 1998 года), перечеркнув все “достижения” периода президентства Владимира Путина.

27 октября агентство Bloomberg опубликовало сравнительный анализ падения фондовых рынков 48 ведущих развитых и развивающихся стран с начала этого года. Россия оказалась в самом конце списка: ее фондовый рынок сжался почти в четыре раза, потеряв 73% капитализации от пика, которого он достиг в мае 2008 года.

Масштабы оттока капиталов и скорость, с которой стали убывать золотовалютные резервы страны, означают, что при сохранении негативных сценариев развития финансового кризиса “запас прочности” российского правительства может быть исчерпан где-то к концу зимы — началу весны следующего года.

За четыре последних месяца рубль обесценился на 15% по отношению к доллару. Только за август и сентябрь из страны было выведено более 30 млрд долларов. Золотовалютные резервы снизились с почти 600 млрд долларов в начале августа до 487 млрд долларов к началу ноября, то есть более чем на сто миллиардов долларов. Только за октябрь они сократились на 71,47 миллиардов.

Вопреки успокоительным заявлениям властей граждане России начали выводить из банков свои сбережения. В сентябре они сняли со счетов частных банков 180 млрд рублей (около $7 млрд). Часть денег при этом перешла в государственные банки, которые считаются более надежными из-за прямой бюджетной подкачки, а около половины средств было обналичено и осталось “в кубышках”.

В октябре объем средств на депозитах понизился еще больше — в некоторых частных банках, по данным московского представительства Citibank, было изъято до 30%. Кроме того, жители России перевели из рублей в доллары средства на счетах на сумму почти в 3,5 млрд долларов.

Тональность освещения проблемы в СМИ заметно изменилась. Ноты благодушия сменились аккордами нервозности и растерянности. Так, 7 октября, на следующий день после одного из обвалов фондовых индексов, газета Известия, де-факто кремлевский официоз, писала: “Вчера ни биржах рухнули не только индексы, но и вера в то, что мировой финансовый кризис “пронесет” мимо наших торговых площадок”.

В авторской колонке в тех же Известиях 22 октября Александр Лифшиц, бывший министр финансов при Ельцине, ныне занимающий руководящий пост в одной из олигархических структур, констатировал: “Глобальный кризис вплотную подобрался к нашей промышленности. Уже бьет. Причем болезненно. И сразу с двух сторон. Первая — финансовая. Вторая — рыночная”.

“… Заокеанский кризис потащил вниз наш фондовый рынок, — проложил он. — Следом поехали банки. Вместе со своими кредитами. Финансовая река мелела на глазах. Что чревато полной остановкой всего экономического корабля”.

В начале ноября началось некоторое восстановление фондовых индексов. Однако после шести последовательных дневных повышений 6 ноября они снова упали: индекс РТС опустился на 6,3 процента до 777 пунктов, а ММВБ — на 9,62 процента до 700 пунктов. 7 ноября произошло еще одно снижение.

Финансовый кризис называют в числе главных причин перенесения даты программного выступления недавно избранного президента России Дмитрия Медведева перед обеими палатами парламента. Первоначально объявленное на 23 октября, оно состоялось только 5 ноября. И хотя в целом выступление сохранило демонстративно оптимистический тон, в нем прозвучало раздражение от того, то Кремль не может чувствовать себя в безопасности, если потрясения мирового финансового рынка будут продолжаться.

Упрекая вашингтонскую администрацию в последствиях кризиса, Д. Медведев сказал: “Думаю, возникшее после распада Советского Союза представление о собственном мнении как о единственно верном и неоспоримом — в конечном итоге привело власти США и к крупным просчетам в экономической сфере. Надувая денежный пузырь для стимулирования собственного роста — они не только не потрудились скоординировать свои решения с другими участниками глобальных рынков, но и пренебрегли элементарным чувством меры. И не внимали многочисленным предостережениям со стороны своих партнеров (кстати, в том числе, и нашим). В результате чего нанесли ущерб и себе, и другим”.

Между тем нетрудно показать, что российские власти активнейшим образом поощряли действия американского правительства в финансовой сфере и гордились тем, что значительная часть глобальных финансовых спекулянтов вложилась в российский рынок.

Так, 14 февраля этого года тогдашний президент России Путин с упоением говорил: “Чистый приток частного капитала в Российскую Федерацию составил в прошлом году 82,3 миллиарда долларов, это в два раза больше чем в 2006 году, в два раза!.. Фондовый индекс увеличился на 20 процентов, это чуть меньше, чем в прошлом году, но в прошлом году вообще был рекорд. И вообще фондовый рынок России растет рекордными темпами: 20 процентов — очень неплохой показатель”.

Что это, как не восторг тем, как процесс “надувания денежных пузырей” в Америке ведет к подобному же “надуванию” в России? Уже одно это показывает, сколь лицемерны сегодняшние упреки Кремля в адрес США и глобальной капиталистической финансовой системы.

В течение сентября-октября правительство России было вынуждено объявлять о все новых мерах по спасению российской банковской системы и промышленности. Глава Счетной палаты Сергей Степашин оценивает пакет антикризисных мер правительства более чем в 4 трлн. рублей ($150 млрд). По другим оценкам, общий объем обещанной или анонсированной господдержки банков и компаний достиг 6 трлн. руб. ($220 млрд) или более 13% ВВП.

Из этих средств 1,5 триллиона рублей государство разместило на депозитах в банках; 950 миллиардов предоставлено банкам в кредит до 10 лет; 700 миллиардов рублей направлено на беззалоговые кредиты от Центробанка; 175 миллиардов — на выкуп акций крупнейших компаний на свободном рынке; 75 миллиардов рублей — на взнос в капитал ВЭБа на поддержку фондового рынка, и, наконец, 60 миллиардов рублей было перечислено в фонд АИЖК на поддержку ипотечного кредитования.

Несмотря на это, согласно прогнозу Минэкономразвития, опубликованного в начале ноября, темпы роста российской экономики в четвертом квартале могут упасть с 9,5 до 6,5%, а рост ВВП в 2008 году снизится до 7,3% против 8,1% в 2007 году. Инфляция ожидается на уровне 15-18%.

Проблема усугубляется тем, что российские банки и компании набрали громадные долги на мировых рынках, доходящие до 450 млрд долларов. До конца этого года только на содержание этих займов должно быть выплачено порядка 50 млрд долларов.

Антикризисный план, объявленный в конце этой недели российским правительством, предполагает целенаправленную господдержку целых отраслей: авиакомпаний, строительных и девелоперских фирм, нефтяников и других экспортеров, машиностроения и организаций оборонно-промышленного комплекса, сельского хозяйства.

По мнению Независимой газеты, высказанному 24 октября, “российская промышленность может потерять до трети малых и средних предприятий, а те, что выживут, вынуждены будут сократить производство”.

Опрос российских компаний экспертами банка “ВТБ Европа” показал, что в октябре резко сократилось число новых заказов, что является предвестником падения объемов производства. При этом активность в промышленном секторе в октябре снижалась третий месяц подряд. Если тенденция получит развитие, то наблюдаемое сейчас сползание промышленности в стагнацию в будущем году может вылиться в спад производства.

Компании реагируют на ухудшение ситуации сворачиванием производства, снижением зарплат и увольнениями. Значительное сокращение штатов идет в финансовых компаниях. В секторе торговли о грядущих увольнениях 1000 сотрудников объявила крупнейшая в России X5 Retail Group, объединяющая “Пятерочку” и “Перекресток”.

Из-за стагнации на рынке недвижимости на треть может сократиться число риэлтерских компаний, — так считает председатель совета директоров корпорации “Миэль-Недвижимость” Григорий Куликов.

В автомобилестроении КамАЗ планирует 10-процентное сокращение персонала, а руководство Горьковского автозавода решило снять с производства “Волгу”, наиболее престижную марку автомобиля советского времени.

Сталелитейные компании сообщают о возможном 20-30-процентном сокращении производственных программ на следующий год. В частности, о сокращении производства и увольнении сотрудников недавно объявил Магнитогорский металлургический комбинат.

По оценкам экспертов, в 2009 году безработица в России вырастет в два раза. Ожидается также значительное — на 25-30% — увеличение тарифов на коммунальные услуги.

Все это означает существенное ухудшение социально-экономического положения основной массы населения. В то время как государство направляет сотни миллиардов долларов на спасение структур олигархически-бюрократической экономики, оно совершенно ничем не желает помочь рядовых гражданам страны. Из всех многочисленных антикризисных мер только одна касается положения массовых слоев — повышение государственных гарантий по вкладам в частных банках со 100 тыс. до 700 тысяч рублей.

Стратегические цели правительства видны из инструкции, разосланной министерством финансов в региональные администрации в конце октября. Согласно этому документу, “в 2009 году необходимо ограничить принятие новых расходных обязательств, а также необеспеченное финансовыми ресурсами увеличение финансирования действующих обязательств, включая повышение фонда оплаты труда работников бюджетной сферы”.

Это циничное безразличие к судьбам собственных граждан, сугубо эгоистически-классовая политика в интересах “оффшорной аристократии” и ее коррупционных партнеров во властных кабинетах наносит разрушительный удар по тщательно культивировавшейся в последнее десятилетие официальной идеологии, согласно которой после “лихих 1990-х” государство “повернулось лицом” к простому человеку.

На самом деле развитие кризиса самым наглядным образом демонстрирует роль кремлевской власти как выраженного до крайней степени, специфического орудия в руках узкого слоя правящей элиты — олигархии, бюрократии и “силовиков”, — интересы которой прямо противоположны интересам рабочего класса и общества в целом.

Этот факт, чем дальше, тем с большей настойчивостью, будет пробивать себе дорогу в сознание широких слоев граждан России. Уже сейчас они совершенно иным образом реагируют на экономические проблемы новейшего русского капитализма. Согласно опросу, проведенному известным социологическим центром ВЦИОМ, около 79% опрошенных считают, что введение государственного регулирования цен было бы полезно в кризисной ситуации. Национализацию крупных предприятий поддержали 58% опрошенных граждан. При этом половина респондентов (50%) посчитала полезной национализацию банков.

Еще 5 лет назад сторонников национализации и пересмотра итогов приватизации, по данным ВЦИОМа, было заметно меньше. Так, в 2003 году на вопрос о пользе для экономики пересмотра результатов приватизации положительно ответили менее половины опрошенных (48%).

Прошло почти двадцать лет после падения СССР. Постсоветский капитализм в России так и не сумел создать базиса, который мог бы обеспечить какое-либо устойчивое развитие страны в интересах не одной лишь узкой группы полукриминальных бизнесменов, но действительно широких слоев общества. После периода “тучных лет” путинского времени русский капитализм стоит перед кризисом, на который он будет отвечать новым безжалостным наступлением на уровень жизни и права рядовых граждан. Его паразитизм закладывает основу для возобновления в России новых классовых битв.

Владимир Волков

wsws.org

Судя по новостям последних дней у нас, зрителей, может создаться впечатление, что в мировой политике начинаются перемены. Что-то действительно происходит - например президент «страны-изгоя» республики Иран Махмуд Ахмадинежад шлет новоизбранному главнокомандующему Соединенных Штатов приветственную телеграмму, в то время как, молодые президенты США и России непринужденно беседуют по телефону.

Но, чертовски, хочется заглянуть за фасад официальных сообщений! Ведь, что нам пытаются навязать? Барак Обама, еще не совершивший не одного поступка, уже преподносится, как новый спаситель человечества! Его уже ставят на пьедестал рядом с Франклином Рузвельтом и Джоном Кеннеди. А некоторые простодушные мечтатели, в ужасе перед наступающим кризисом, даже подозревают Обаму в намерениях построить «американский социализм».

Человечество ждет перемен, а вместо этого получает новое шоу. Но спектакль уже подходит к концу. И не удивительно, если в советниках у Обамы пан Бжезинский — интриган, геополитический людоед и фантазер, пани Олбрайт — отобравшая у сербов Косово и подарившая эту землю своим друзьям, албанским наркоторговцам, Джо Байден — друг тбилисского безумца. С такой командой США пойдут по привычному курсу - сначала Афганистан, затем жертвой падет еще одна сирийская деревня, возможна и атака на Иран.

Абсурдистан, который либералы искали в СССР наконец-то найден за океаном. Разве это не абсурд, назначить известного лжеца Колина Пауэлла министром образования? А ведь его фигура уже рассматривается!

Разве не абсурд, во время ликования демократов, их вечные соперники - республиканцы, подобно зомби из второсортного ужастика, пытаются востать из политического гроба, обновленными и посвежевшими? А ведь именно, ротацию кадров и собирается проводить республиканская партия!

За всей этой политической суетой все ярче просматривается яркий финал — «игрок под номером один» вот-вот сделает себе сэппуку национального масштаба, а шесть миллиардов людей увидят это шоу по телевизору.

Даже «перезагрузка» консервативных идеалов с примесью «социального популизма» не поможет. Соединеные Штаты лишенные привычных ценностей начнут дезинтегрироваться, Основы, на чем стояло это государство, больше не существует: черный и белый расизм не уместны — Обама метис, антикоммунизм лишен смысла — враг самоустранился еще в 1991 году, протестантский фундаментализм в западном полушарии обанкротился как идеология, чему яркое свидетельство новый православный храм в Гаване.

Пока республиканцы пишут сами себе в блогах политический некролог, демократы собираются уничтожить себя «красиво» - по-самурайски.

Суть в том, что оправдывать преступления Буша, новая администрация не сможет, так как лишится последнего доверия народа, а клеймить прежнюю администрацию позором — значит признать и свое соучастие в преступлениях против человечества.

Как писали Ильф и Петров: «Вам мат, господин Гроссмейстер!»

Так, что же остается сделать опозоренному самураю в данном случае?

Что делали тогда большевики?

Большевики готовились к перевороту. Они считали, что взятие власти пролетариатом - единственный выход из тупика войны и хозяйственной разрухи. Они считали, что без такого переворота немыслимы разрыв с империализмом и освобождение России от когтей последнего. Они созвали съезд Советов как единственный преемник власти в стране.

Сначала революция, потом - мир!

Что делали тогда меньшевики?

Они объявили “затею” большевиков “контрреволюционным авантюризмом”. Съезд Советов считали излишним и тормозили его, сами же Советы объявили “устарелыми бараками”, обречёнными на слом. Вместо Советов-”бараков” они предлагали “прочное здание” на “европейский” лад - предпарламент “, где они совместно с Милюковым вырабатывали планы “радикальных аграрных и хозяйственных реформ”. Вместо разрыва с империализмом они предлагали конференцию союзников в Париже, как возможный выход из войны. “Последовательную же политику мира” видели они в участии в этой конференции меньшевика Скобелева и в сомнительных операциях меньшевика Аксельрода по созыву съезда Шейдеманов, Реноделей и Гайндманов.

С тех пор прошёл год. “Большевистский переворот” сумел смести хитроумную машину внутренних и внешних империалистов. Старая империалистическая война отошла для России в область воспоминаний. Россия освободилась от ига империализма. Она ждёт и надеется вести свою независимую внешнюю политику. Теперь ясно для всех, что без Октябрьского переворота Россия не вышла бы из тупика империалистической войны, крестьяне не получили бы землю, рабочие не управляли бы заводами и фабриками.

Что же говорят нам теперь меньшевики, их Центральный комитет? Слушайте:

“Совершенный в октябре 1917 года большевистский переворот является исторически необходимым, поскольку, разрывая связи между трудящимися массами и капиталистическими классами, он выражал стремление трудящихся масс подчинить направление революции всецело их интересам, без чего немыслимо было высвобождение России из тисков союзного империализма, ведение последовательной политики мира, радикальное проведение аграрной реформы и регулирование государством в интересах народных масс всей хозяйственной жизни, поскольку этот этап революции имел тенденцию увеличивать и размах того воздействия, которое имела российская революция на ход мировых событий” (см. “Тезисы и резолюцию”).

Так говорит теперь меньшевистский Центральный комитет.

Невероятно, но факт. “Большевистский переворот является”, оказывается, “исторически необходимым”, “без чего немыслимо было высвобождение России и” тисков союзного империализма”, “ведение последовательной политики мира”, “радикальное проведение аграрной реформы” и “регулирование государством в интересах народных масс всей хозяйственной жизни”. Но это ведь то же самое, что еще год назад твердили большевики и против чего так яростно боролся меньшевистский Центральный комитет!

Да, то же самое.

Не правда ли: жизнь учит и исправляет даже самых неисправимых. Она, всесильная, всегда берёт свое, несмотря ни на что…

Иосиф Сталин, 1918 год

Сергей Черняховский, АПН

Реакция публики поразила меня своей неадекватностью. Вполне, в общем-то грамотные, и по первому впечатлению, относительно приличные люди, вполне складно излагающие какие-то сложные мысли в своих дневниках, искренне не могли понять, чем я так бурно возмущаюсь. Ну подумаешь, белогвардейскому адмиралу памятник поставили, большое дело. Время сейчас такое, что белогвардейцам памятники ставят. тем более что он “сделал не больше и не меньше, чем всякий полководец у власти” и “умер как герой”.

Открыв гугль я понял, насколько я отстал от жизни. На меня хлынула тошнотворная волна гнойных славословий, в явственном противоречии с логикой и здравым смыслом превозносивших Колчака как “русского офицера”, “полярного исследователя”, “замечательного ученого”, “великого флотоводца”, “спасителя Отечества от большевиков” и чуть ли не очередным земным воплощением Христа. В подробностях описывается, что он ел, пил и пел в свой “последний ужин”, детально живописуются тонкости душевных страданий всех его любовниц. Ну как такому не поставить памятник?

Что тут можно сказать? Я вообще-то против того, чтобы хвалить врага, пусть даже и бывшего. Враги-то - нынешние идейные наследники белогвардейщины - нас не похвалят, кким бы святым ты бы не был. Однако же нельзя не отметить, что среди контрреволюционной и|или белогвардейской верхушки было достаточно людей, обладавших, по кране мере, отдельными заслуживающими уважения личными качествами.

Как например Лавр Корнилов - казачий генерал, пользовавшийся феноменальным уважением своих подчиненных, начавший войну против большевиков задолго до октября, убитый в бою при неудачном штурме Екатеринодара. Ни временное правительство, ни Советы, державшие его одно время под стражей, так и не смогли добиться, чтобы стража была лояльна им, а не Корнилову.

Или Антон Иванович Деникин, с нуля по крупицам собиравший свою Добровольческую Армию, прошедший с боями от Дона почти что до стен Москвы. А после войны получивший признание еще и как историк, чьи работы составили столь весомый вклад в историю русско-японской и гражданской войн, что их были вынуждены публиковать и в Советском Союзе.

Или Николай Николаевич Духонин, главнокомандующий армией Временного правительства, который, зная о той ненависти, которую питают к нему солдаты на фронте, счел, тем не менее недопустимым для себя прятаться от них за спиной у Крыленко, отчего и погиб.

Или Яков Александрович Слащев-Крымский, прототип булгаковского Хлудова, решительный и жестокий человек, чье имя для жителей Причерноморья означало кровавый террор и массовые казни. Который, несмотря на оставленную им недобрую память открыто вернулся обратно в Россию - чтобы спустя восемь лет быть убитым на ступенях Академии Генштаба братом одного из казненных им красных командиров.

Или Борис Савинков, воплощенная легенда русской революционной истории, после Октября боровшийся с Советами с тем же упорством, умением и самоотверженностью, с какой в предыдущие годы он воевал против царизма. Организовавший десятки диверсий, восстаний, рейдов и пбежденный лишь через пять лет после гражданской войны соединенными усилиями ОГПУ и Красной Армии.

Да мало ли кто еще…

Но увы - согласно новейшей табели о рангах все это - опасные смутьяны, носители подозрительных идей лишь немногим менее предосудительные, чем Кровавые Большевики(tm)

Властителем дум, национальным героем и образцом для подражания ныне является Колчак.

“Знаменитый полярный исследователь” все подвиги которого в этой в этой области сводятся к тому, что он бросил на произвол судьбы без шуток знаменитого полярного исследователя Эдуарда Толля.

“Герой русско-японской войны” большую часть этой войны просидевший в лазарете, где лечился от, вы не смейтесь, простуды.

Командующий Черноморским флотом, утопивший флагман этого флота в выгнанный оттуда ссаными тряпками. Хватило, впрочем, одного окрика со стороны Севастопольского Совета. И сразу же побежавший искать теплых местечек в Питер.

“Русский офицер” сбежавший из России в 1917 году, когда всерьез запахло жареным, и вернувшийся в свите французского генерала Жанена.

“Рыцарь чести”, свергнувший, бросивший в тюрьму, а потом и убивший доверившихся ему членов уфимской Директории. (вы думаетое он сам завоевал у “кровавых большевиков”(tm) хотя бы пару городов? Фигвам. Вся огромная территория, от Урала до Дальнего Востока досталась ему в наследство от расстреляного им Комуча. Сам он только отступал)

“Выдающийся полководец”, не выигравший за свою жизнь ни одного сражения. Да, кажется, ни в одном и не участвовавший.

“Военачальник” которого ни в грош не ставили собственные подчиненные - от генералов,хамивших ему в лицо, до рядовых, распевавших про него похабные частушки.

“Герой”, от которого брезгливо отказались даже поставившие его и управлявшие им антантовские “рыцари плаща и кинжала” - он был слишком грязен даже для них.

“Самоотверженный патриот”, который, после первого же серьезного поражения бросил свои войска, схватил в охапку уворованный золотой запас страны и побежал спасаться в Японию. И не преуспевший в этом исключительно из-за собственной жадности - чехословаки не дали ему убежать вместе с золотом, на которое имели и собственные виды.

“Спаситель России” которому обьявили войну все политические партии России. Ну, то есть, натурально, все - от монархистов до анархистов. Политцентр, в конечном итоге свергнувший и изловивший Колчака, был последним, а может и единственным в истории случаем, когда меншевик, эсер, коммунист и анархист сидели за одним столом и планировали одну и ту же военную операцию.

Коротко говоря - стопроцентная, дистилированная, по всем направлениям и во всех отношениях законченная гнида, глупая, подлая, трусливая и жадная. Мелкий жулик с большими амбициями, Наполеон в масштабе 1:10.000, оставшийся в российской истории исключительно по причине пролитой им рек крови и гор насилия. Перепороть шомполами 40% мужского населения Сибири - это, своего рода, достижение. Для Книги Рекордов Гиннеса. Да и насилия эти происходили не от выдающейся свирепости, а все от той же трусости, глупости и подлости.

(Сибирь, кстати, знала и действительно жестоких генералов-карателей. За полтора десятилетия до колчаковщины, в 1905-06 на линии Транссиба, двигаясь навстречу друг другу, бесновались карательные отряды Ренненкампфа и Маннергейма, высаживая десант в городах и селениях, вешая и расстреливая каждого, кого подозревали в революционных настроениях. По этому поводу нынешние иркутские власти, кстати, тоже поспешили поставить памятник. Но похоже, в конечном счете свирепость обошлась Сибири куда дешевле чем трусость.).

То, что такому-то вот существу в современной России возносят славословия и ставят памятники - весьма симптоматично. У каждой эпохи - свои герои. И пантеон официальных героев - это оценка и приговор, который каждая эпоха выносит самой себе. Как говорил сто лет назад о своем времени мой любимый дореволюционный публицист Антид Отто: “в эти годы не любили Салтыкова, и это был моральный приговор эпохе”. В эти годы поклоняются Колчаку и никакой другой приговор уже не прибавит ничего к этой оценке.

Понятно, что Советы погибли, и после их гибели постепенно исчезают и очерняются и герои советской эпохи.

Но и эпоха героического антикоммунизма также закончилась. Выдвинутые на щит идейные и принципиальные борцы с Кровавыми Большевиками ™, всякие там диссиденты и прочие “лесные братья” также стали не нужны, и пуще того - подозрительны в качестве потенциальных героев. Ведь идейным - даже идейным антикоммунистом - не так уж просто манипулировать. Ведь честь - даже в белогвардейском ее исполнении - далеко не всегда можно согласовать с сиюминутными интересами правящего класса. Ведь принципы - даже черносотенные - мешают человеку согнутся в позицию “чего изволите” и “за деньги я готов на все”.

Я не хочу сказать, что герои эпохи “героического антикоммунизма” были сплошь рыцарями без страха и упрека. Напротив, отношение к ним чаще всего сводилсь к сакраментальной формуле “Да, он сукин сын, но он наш сукин сын!”.

Сейчас же в этой формуле отпало “но”. “Да, он сукин сын, и именно сукин сын-то нам и нужен в качестве эталона и образца для подражания”.

Это не надолго, надеюсь.

Федор Зуев
http://lqp.livejournal.com

Позиция составителей сборника документальных материалов (ряд из них публикуется впервые), представленного Горбачев-Фондом, на первый взгляд, выражена в заголовке - “Союз можно было сохранить” (I). Бесспорно, приводимые документы объективно свидетельствуют о том, что М. С. Горбачев до последнего вел борьбу за сохранение СССР. Однако они отнюдь не доказывают, что его усилия, в существовавших тогда условиях, могли принести успех. Да и сами составители сборника, по сути дела, в первую очередь, стремились доказать, что Союз можно было сохранить, если бы не целый комплекс обстоятельств. На них прямо указывает в Предисловии ко второму изданию книги бывший помощник М. С. Горбачева А. С. Черняев. Так, он вполне обоснованно отмечает, что у руководства страны наблюдалась “идеологическая заторможенность политической мысли”, сохранялись “догматизированные представления о сути национальных процессов”, были иллюзии, переросшие в самообман, “что национальный вопрос, унаследованный со времен царизма, в принципе решен,., что объективная почва для серьезных межнациональных противоречий исчезла. Отсюда - отставание от хода событий, запаздывание с принятием решений” (I, с. 7 - 8).

Влияние внешних факторов на процесс распада СССР категорически отвергается. “Представленные во втором издании свидетельства опровергают и ложную версию, будто Советский Союз развалили интриги, подрывная деятельность, вообще политика западных держав” (I, с. 9). Вот с этим тезисом, по-моему, никак нельзя согласиться. Похоже, у составителей сборника сохраняется идеализированное представление о причинах противоборства СССР и стран Запада. Они состояли не только в различиях идеологий, попытках “экспорта революций и контрреволюций”. Корни были глубже, - в цивилизационных, геополитических, геоэкономических противоречиях, которые сказываются и на взаимоотношениях современной России и Запада. Эти антагонизмы в принципе не могли быть преодолены принятием “нового политического мышления”. Смена политики лишь смягчила формы их проявления (хотя это - тема особого исследования). Материалы сборника свидетельствуют лишь об одном: политические лидеры стран Запада на словах выражали политике М. С. Горбачева - в том числе, и направленной на сохранение СССР - свою поддержку. Но это никоим образом не доказывает, что отсутствовала тайная стратегия, имеющая целью ослабление Советского Союза. Напротив, опубликован ряд работ, доказывающих, что такая

стратегия проводилась1. Если очень кратко характеризовать политику США и их союзников в отношении нашей страны, то она строилась на ряде очень простых аксиом.

Прежде всего, прагматически учитывалось центральное, главное смысловое обстоятельство: политика М. С. Горбачева объективно ведет к тому, что СССР перестает быть антагонистом Запада в военной сфере, сокращает или прекращает поддержку недружественных ему режимов. Соответственно, курсу перестройки выражалась поддержка.

Далее, существовали опасения, что политическое долголетие инициатора перестройки может оказаться ограниченным и Советский Союз вернется к конфронтационной политике (попытка переворота в августе 1991 г. только укрепила это убеждение). В перспективу распада мощной сверхдержавы никто из зарубежных аналитиков всерьез не верил (это подтверждается массой публикаций, в том числе и мемуарного характера), но зато принималось во внимание, что в СССР сформировались политические силы, идеологически более близкие Западу, чем М. С. Горбачев. В соответствии с основным принципом дипломатии - “не класть все яйца в одну корзину” - лидеры Запада, выражая симпатии Президенту СССР, на деле не оказывали его усилиям по реформированию страны достаточно серьезной экономической поддержки, которая могла бы укрепить его положение. Более того, политическая и материальная помощь предоставлялась его оппонентам “справа”. В целом, принимались меры к тому, чтобы Советский Союз - на случай, если он “после Горбачева” вернется к курсу холодной войны, - исходно оказался в невыгодной для себя ситуации.

А. С. Черняев считает, что основной вклад в развал СССР внесли не Запад, и даже не столько организаторы августовского путча 1991 г., сколько люди, которые “на протяжении по крайней мере полутора лет целенаправленно и методично срывали усилия по консолидации страны. Злоупотребляя гласностью, провоцировали недовольство населения, саботировали меры по преодолению экономических и политических противоречий” (I, с. 9). Из документов со всей очевидностью следует, что речь идет о лидерах России, Украины и Белоруссии, подписавших Беловежские соглашения, в первую очередь - о Б. Н. Ельцине и его окружении. Однако, как представляется, дело было не только во властолюбии и амбициях первого Президента России. При ослаблении старой вертикали власти в условиях перестройки (инициативу здесь проявил сам М. С. Горбачев, выступив против излишней централизации полномочий в руках “центра”), со всей очевидностью выявился конфликт интересов союзных властей и региональных звеньев правящей бюрократии. Существовал он всегда, при “стабильности” Л. И. Брежнева решался путем бюрократической интриги, а благодаря перестройке стал достоянием гласности. Первоначально этот конфликт касался распределения ресурсов и финансовых потоков, затем речь пошла уже и о политической власти. Б. Н. Ельцин был даже не самым решительным и последовательным лидером в отстаивании региональных интересов, - весомость его позиции придавал тот факт, что он возглавил Россию, являвшуюся ключевым, системообразующим звеном СССР.

Что обращает на себя внимание при ознакомлении с документами сборника: М. С. Горбачев проявлял удивительное терпение в бесчисленных дискуссиях о принципах построения обновленного Союза с лидерами республик, убеждал, маневрировал, шел на уступки, апеллировал к депутатам. Логика в этом была: Президент СССР, незаурядный полемист, стремился действовать методом убеждения, а не принуждения, демократично, тем более, что после августа 1991 г. возможности “давления” на руководителей республик, провозгласивших себя суверенными, сократились. Однако не был задействован намного более демократичный ресурс, чем переговоры с республиканскими лидерами, большинство которых стремились урвать у ослабевшего союзного центра как можно больше власти. Это - непосредственное обращение к гражданам СССР, ранее уже определенно выразивших свою волю к сохранению Союза на референдуме. Что мешало, в конце концов, вынести на общенародное голосование один из проектов конституции обновленного Союза, из числа приведенных в сборнике? Вероятно, то же самое, что не дало М. С. Горбачеву пойти на избрание Президентом СССР общенародным голосованием: недооценка фактора общественного мнения, к которому не стеснялись апеллировать его оппоненты, а также нежелание действовать “через голову” республиканских лидеров и портить с ними отношения. Иначе говоря, налицо ограниченное, “элитарное” понимание демократии как принципа построения политики на основе консенсуса с топ-руководителями, а не с рядовыми гражданами.

Самое интересное - зачем понадобился этот сборник документов? Попытаться доказать, что М. С. Горбачев не несет ответственности за распад Союза? Чтобы выдвинуть новые обвинения по адресу его оппонента - Б. Н. Ельцина? В какой-то мере это так. Но главное, видимо, сказано в разделе “Вместо заключения”, где приводится фрагмент из выступления М. С. Горбачева в
________________________________________
1 Наиболее известной среди них, вероятно, является книга американского ученого П. Швейцера “Победа. Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря” (Минск, 1995).
стр. 93
________________________________________
2005 г. на Международной конференции РАН, посвященной итогам перестройки. По сути дела, это обращение и призыв к нынешним руководителям России - не повторять ошибок перестройки, не следовать ее примеру, не принимать на веру догматические идеи сторонников тотальной либерализации экономики, равно как и приверженцев нового передела собственности, учитывать, что доктринерство приведет к катастрофе для страны, ее народа. Как заявил первый Президент СССР, не скрывая тревоги, “если взглянуть на Россию, во многом наблюдается повторение тех ошибок и просчетов, которые были и тогда” (I, с. 515).

Позиция Е. Т. Гайдара в глазах многих россиян, возможно, менее весома, чем М. С. Горбачева. Между тем, нельзя не учитывать, что речь идет о руководителе правительства России, инициаторе экономических реформ, пусть и не во всем удачных, потребовавших коррекции, заложивших определенный - хотя и не очень устойчивый - фундамент последующего развития. Егор Тимурович, как он сам признается, - один из авторов Беловежских соглашений (II, с. 14), известный экономист, пользующийся, как и М. С. Горбачев, значительным авторитетом в странах Запада. При этом - в чем перекликаются две рецензируемые работы - Е. Т. Гайдар также обращает свой труд к топ-менеджменту современной России, предостерегая его от повторения тех ошибок, которые совершили руководители СССР. “Мы должны сделать все, чтобы Россия в этом отношении не повторила судьбу Союза”, - призывает автор (II, с. 436).

Правда, его позиция диаметрально противоположна точке зрения экспертов Горбачев-Фонда. Уже на первых страницах своей монографии Е. Т. Гайдар солидаризуется с позицией политолога И. Яковенко, полагающего, что “с точки зрения целей самосохранения и воспроизводства русского народа распад СССР явился самой крупной удачей за последние полвека” (II, с. 12). С учетом тех демографических тенденций, которые проявились в 90-е годы и продолжились в первое десятилетие нового века, подобное суждение выглядит, мягко говоря, довольно странно. Однако Е. Т. Гайдар дает ему собственную интерпретацию. По его мнению, политико-экономическая система советской империи была по своей природе внутренне нестабильной и “вопрос стоял лишь в том, когда и как она рухнет” (II, с. 19). Иначе говоря, Беловежские соглашения сегодня представляются автору оптимальным вариантом выхода из кризиса Союза, который помог “избежать большой крови и ядерной катастрофы” (II, с. 14).

С таким выводом можно и поспорить, поскольку распад Союза не только не “затушил” уже полыхавшие на территории СССР конфликты и напряженность в межэтнических отношениях, но и привел к возникновению новых “горячих точек” - Чечня, Приднестровье, Абхазия и многие другие. Погибли сотни тысяч человек, миллионы вынуждены были бежать с мест прежнего обитания, - и этот процесс еще далеко не завершен.

В подтверждение своей позиции Е. Т. Гайдар приводит широкий спектр аргументов. Один из них состоит в том, что примерно полвека назад началась “эпоха заката мировых империй”, что не могло не сказаться на судьбе СССР (II, с. 26). На первый взгляд, логика в такой постановке вопроса есть. Действительно, после Первой мировой войны рухнули германская и австро-венгерская империи, а в течение нескольких десятилетий после Второй мировой войны британская, французская, португальская колониальные империи также прекратили свое существование. Можно согласиться и с констатацией, что возросший динамизм мирового развития в XX в. создал множество сложностей для большинства империй, которые постоянно запаздывали с адаптацией к меняющимся реальностями (II, с. 27).

В то же время уместно задаться вопросом - какое, собственно говоря, отношение имеет крушение всех вышеупомянутых империй к СССР? Дефиниции термина “империя” Е. Т. Гайдар не дает, видимо, полагая, что это и так очевидно. Если понимать под “империей” управляемое из единого центра геополитическое пространство, в рамках которого действуют единые экономические и политические нормы и принципы, существуют общие ценности, навязанные насильно или принимаемые добровольно, - то да, Советский Союз был империей - причем в нее входили и страны ОВД и СЭВа. Но если принять столь широкое определение, то к современным “империям” - кстати, быстро расширяющим сферу своего влияния - придется отнести также США (кстати, их попытки включить в орбиту своего влияния Ирак и Афганистан напоминают модернизированные колониальные войны) и ЕС, также осуществляющий стремительную экспансию на Восток. При этом высшая бюрократия ЕС, многократно критиковавшаяся во многих странах Западной Европы за инертность, медлительность и недемократичность, очень напоминает центральное звено руководства империями прошлого.

Можно сказать, что это империи “нового типа” - способные адаптироваться к веку “конфликта цивилизаций” и глобализации. Поэтому оснований для вывода, что век империй прошел, нет. Да и СССР не был похож на колониальные империи - был создан совершенно иной тип и принцип взаимодействия составляющих его элементов. В книге Е. Т. Гайдара на тему “роспуска территориально интегрированных империй”, к
стр. 94
________________________________________
которым он относит Советский Союз, написано всего несколько страниц и никак не раскрывается уникальная специфика “советской империи”. Отмечается особая роль идеологии как инструмента поддержания ее жизнеспособности. В этом плане весьма характерно заявление автора, что “с того времени, когда советское руководство разрешило говорить правду о собственной истории, коммунистический режим, советская империя обречены” (II, с. 296). Имеется в виду, что объективная информация о прошлом развеяла идеологические мифы, на которые опиралась легитимность власти КПСС. С подобным аргументом также можно поспорить, тем более что выше сам автор признает: “позитивные оценки Сталина выросли с 1998 г. к 2003 г. с 19 до 53%” (II, с. 17). Но разве за эти годы открылась какая-то сверхновая историческая истина? О преступлениях сталинизма россиянам ныне известно не меньше, а больше, чем в годы перестройки, гласности и демократизации. Никто не замалчивал негативные деяния Иосифа Виссарионовича, и, тем не менее, общественное мнение, в значительной мере, его реабилитировало. Следовательно, дело не столько в знании “правды о собственной истории”, сколько в характере, социопсихологическом векторе ее восприятия. А определяется он, очевидно, конкретным жизненным опытом, динамикой изменения текущей реальности. К концу 90-х годов россияне уже исходили из тяжелого для большинства из них опыта “шоковой терапии” и ее последствий, - что и стало причиной определенной идеализации советского прошлого. В конце 80-х они также наблюдали постепенное, неуклонное ухудшение экономического положения. В тех разделах работы, которые посвящены предметному, конкретному анализу хозяйственной ситуации в СССР, автор дает обстоятельный анализ причин этого.

В принципе, суждения Е. Т. Гайдара, по большей части, не вызывают возражений. Суть их состоит в том, что мобилизационные методы модернизации советской экономики за счет сельского хозяйства, затем ее крайняя милитаризация (можно было добавить: изоляция военного сектора от гражданского, отказ от использования технологий “двойного назначения”, практиковавшегося в США) создали предпосылки кризиса. Возможности его разрешения за счет реформ хозяйственного механизма ограничивались из-за идеологических соображений, а также инертности центрального аппарата власти, не заинтересованного в переменах. Временным спасением стал рост доходов от продажи сырьевых ресурсов в страны Запада, - но ошибкой советского руководства времен Л. И. Брежнева оказалась убежденность, что рост цен на энергоносители будет постоянным фактором. Итогом стало нерациональное расходование поступающих средств, их вложение в “долгострои” или экономически нерентабельные проекты. Но, несмотря ни на что, темпы роста экономики падали, к началу 80-х годов почти до нуля, одновременно сокращались темпы прироста населения.
Е. Т. Гайдар очень убедительно показывает: унаследовав массу проблем от прошлого, М. С. Горбачев пытался решить их, - но столкнулся с падением цен на энергоносители на мировых рынках. Это вызвало катастрофическое положение в экономике СССР. Привлекает внимание стержневой тезис автора: “Наследие социалистической индустриализации, аномальная оборонная нагрузка, тяжелый кризис сельского хозяйства неконкурентоспособность обрабатывающих отраслей делали крушение режима неизбежным” (II, с. 196). Оценка весьма интересная. На последующих страницах книги доказывается, что все действия тогдашнего советского правительства лишь ухудшали ситуацию, придавая кризису катастрофический характер. За этим прослеживается очень четкая идея: М. С. Горбачев и его окружение не были готовы и в принципе не могли принять спасительные для страны альтернативные экономические предложения. Следовательно, они усугубляли кризис, затягивая агонию Союза, который объективно не могли реформировать. И, если принять эту аргументацию, - Беловежские соглашения, действительно, были спасением для России и ее народа, хотя и породили новые проблемы.

В какой-то мере арбитром в научной и политической дискуссии, развернувшейся в России, оказывается выступил весьма авторитетный в США политолог Стивен Коэн. Он вступает в своей работе в полемику с большинством американских экспертов по Советскому Союзу, а также с Е. Т. Гайдаром, последовательно разбирая аргументы сторонников теории о неизбежности его крушения. По мнению этого автора, их основные тезисы состоят в том, что: падение СССР было предопределено принципиальной невозможностью реформировать его тоталитарную систему; слабостью идеологии; “имперским” характером Советского государства. По поводу первого аргумента Коэн возражает, что это - “упрощенческая разновидность исторического детерминизма, весьма схожая с вульгарным марксизмом, некогда преподаваемым в советских школах” (III, с. 66). Далее эксперт напоминает, что за многие десятилетия своего существования Советский Союз реформировался неоднократно и не терпел при этом каких-либо крушений. Ссылки на “слабость” идеологии, по его мнению, отражают субъективную неприязнь большинства американских политологов к ней (III, 67). Действительно, на протяжении всей истории СССР идеологические представления корректировались и уточнялись неоднократно. Достаточно вспомнить, что революционные для КПСС идеи “нового полити-
стр. 95
________________________________________
ческого мышления”, демократизации, использования рыночных методов реанимации экономики обосновывались М. С. Горбачевым ссылками на воззрения К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина. Необходимо подчеркнуть, что вопрос о роли идеологии в функционировании советской системы еще плохо изучен. В какой-то мере руководители КПСС были пленниками своей идеологии, легитимизирующей их право на обладание властью в глазах граждан страны. Но в то же время они могли ее весьма существенно модернизировать. Этим пользовались и И. В. Сталин, и Н. С. Хрущев, меньше - Л. И. Брежнев, отчасти Ю. В. Андропов, очень активно - М. С. Горбачев.

Относительно тезиса об исторической неизбежности распада империй точка зрения С. Коэна близка к изложенной выше позиции автора данного обзора. Империи бывают разные, и можно, напротив, постулировать неизбежность их возникновения на каждом новом витке истории - но с несовпадающими конкретными характеристиками. Могут ли быть “вечные” империи, способные динамично и успешно адаптироваться к изменению условий, сделавших возможным их появление - вопрос спорный, на него в нынешнем столетии, видимо, должны дать ответ Соединенные Штаты Америки.

Следующий тезис, связанный с утверждением, будто в СССР произошла демократическая, народная антисоветская революция, С. Коэн также довольно убедительно опровергает. Он не отрицает, что сепаратистские настроения были весьма сильны в государствах Балтии и в закавказских республиках, но большинство населения страны на референдуме 1991 г. однозначно высказалось за сохранение Союза. Сторонниками этого были и многие руководители входивших в него республик. По мнению автора, произошла некоторая терминологическая путаница. Провозглашение большинством республик (в том числе и Россией) “суверенитета” отнюдь не означало их выхода из Союза и не противоречило идее добровольного заключения между ними нового Союзного договора, а, напротив, воспринималось М. С. Горбачевым как предпосылка к этому. Вольная трактовка идей “суверенитета” и “независимости”, в том числе и в ходе известного референдума на Украине 1991 г., по оценке С. Коэна, шла “сверху”, а рядовые граждане просто были введены в заблуждение (III, с. 72 - 74).

Предлагаемый Е. Т. Гайдаром тезис о том, что причиной крушения СССР были ухудшение состояния его экономики, инертность в проведении реформ, С. Коэн также отвергает. Согласно его позиции, экономические реформы, которые “позднее будут связывать с Ельциным и постсоветской Россией”, начал именно М. С. Горбачев. Именно он добился перемен в законодательстве, обеспечивших переход к рыночной экономике, привил “значительной части советской элиты рыночное мышление” (III, с. 44), не мешал формированию нового слоя собственников. “…Уже шел процесс приватизации государственной собственности номенклатурными чиновниками и другими частными лицами. Во многих городах открывались коммерческие банки; возникли первые биржи… И, что еще более важно, они родились внутри советской экономики, что явилось свидетельством ее реформируемости”, - резонно напоминает ученый (III, с. 45).

Кризис переходного времени, по мнению С. Коэна, преувеличивается Е. Т. Гайдаром и идейно-психологически близкими ему зарубежными авторами. “Граждане, - читаем, - продолжали работать и получать зарплату, и экономика в целом, несмотря на растущий беспорядок, продолжала функционировать, время от времени… демонстрируя… признаки выздоровления” (III, с. 75). Такая позиция, мне представляется, несколько спорна. (Впрочем не берусь с ней полемизировать в ограниченных рамках данной статьи.)

В чем же, по С. Коэну, состояли подлинные причины распада СССР? Он отмечает, что “свою разрушительную роль сыграл августовский путч 1991 г.”, поскольку оказалась ослаблена центральная власть Горбачева и союзного правительства, ухудшилась экономическая ситуация (III, с. 78 - 79). Свой вклад внес “интеллигентский радикализм”, хотя он не был главной причиной развала Союза. Радикальная интеллигенция “много сделала, для того чтобы сфокусировать общественное недовольство на политике Горбачева и поддержать Ельцина, но никакой реальной власти, помимо этих двух руководящих фигур, у нее не было” (III, с. 83). Действительно, по мнению американского эксперта, очень большую роль сыграл субъективный фактор, а именно - противостояние М. С. Горбачева и Б. Н. Ельцина, которого могло и не возникнуть, а соответственно этот исторический катаклизм, по логике автора, не был обязательным. “Решающая роль субъективного фактора” в развале СССР, поясняет он, становится очевидной из простого контрфактического примера: стоит убрать двух этих главных протагонистов, особенно Горбачева, и становится почти невозможно представить, чтобы события 1985 - 1991 гг., приведшие к печальному итогу, развивались именно таким образом” (III, с. 84). По мнению С. Коэна, в руководстве КПСС только М. С. Горбачев был способен начать - и начал - реформы, и он же содействовал выдвижению своего антагониста - Б. Н. Ельцина. “…Оба были людьми незаурядной политической воли, но… воля была у них разная: у Горбачева воля к реформам, а у Ельцина воля к власти. Различие это не означает автоматического осуждения того или другого: последствия горбачевской тяги к ре-
стр. 96
________________________________________
формам могут быть так же неоднозначны, как и последствия тяги его противника к власти. Но при этом несомненно то, что эти двое сыграли взаимосвязанную роль в событиях, которые… привели к исчезновению государства”, - подчеркивает автор книги (III, с. 89).
Наконец, наряду с субъективным фактором, С. Коэн выдвигает аргумент о возникновении в СССР групп давления, объективно заинтересованных в победе Б. Н. Ельцина и ликвидации Союза. Он отмечает, что реформы Горбачева привели к возникновению влиятельного сектора правящей элиты, превратившего “власть в собственность” - иначе говоря, начавшего приватизировать бывшую формально “общенародную” собственность. Именно здесь лежали истоки стремлений республиканских элит к установлению контроля над находящейся на территории республик общесоюзной собственностью (III, с. 102). Новых нуворишей пугала приверженность М. С. Горбачева социалистическим идеям, его намерения сохранить социальные достижения старого Союза, создать смешанную экономику с регулируемым рынком. Готовность Б. Н. Ельцина следовать идеям радикальных экономистов - Г. А. Явлинского, Е. Т. Гайдара, А. Б. Чубайса - провести ускоренную приватизацию и форсировать “вхождение” в рынок вполне отвечала интересам хозяйственной номенклатуры (III, с. 105 - 106). При этом сложилась ситуация, которую С. Коэн называет “политическим мезальянсом”, - старая номенклатурная элита, жаждущая приватизации, сблизилась с требующей немедленных перемен к демократии и рынку радикальной интеллигенцией. Результат не заставил себя ждать. Как отмечает автор: “Опасаясь за свое сомнительным образом обретенное добро.., новые собственники, составившие постсоветскую элиту, были… заинтересованы в том, чтобы ограничить или свернуть введенную при Горбачеве парламентскую демократию. Вместо нее они стремились создать что-то вроде преторианской политической системы, служащей гарантом сохранения их богатства… “управляемую” демократию, в лучшем случае” (III, с. 114).

Завершает свою книгу С. Коэн выражением недоумения - как могло случиться, что западные ученые, политики и журналисты увидели в распаде СССР “прорыв” к демократии, не разглядели подлинной подоплеки событий? Однозначный ответ-резюме эксперта: “Их реакция, как всегда, когда дело касалось России, была основана не на исторических или современных реалиях, а на идеологии антикоммунизма и обслуживающих ее мифах” (III, с. 114) (к этому можно добавить, что негативное отношение к СССР многие зарубежные аналитики, увы, автоматически переносят и на современную Россию).

В целом, можно констатировать, что авторы рассматриваемых здесь работ расходятся в суждениях о том, можно (и нужно) ли было сохранить СССР. В книге Е. Т. Гайдара прослеживается публицистический запал интеллектуалов - радикальных демократов периода перестройки, считавших, что “лучше ужасный конец, чем ужас без конца”, в который, по их убеждению, грозило вылиться сохранение власти союзного “центра”. И все же аргументы оппонентов Е. Т. Гайдара звучат достаточно весомо. Наверное, необходимо признать, что вероятность сохранения реформированного Союза существовала. Другой вопрос, что если первоначально она была довольно высокой, то с течением времени стала ужиматься, как шагреневая кожа. “Точкой невозврата”, скорее всего, как видно из материалов сборника Горбачев-Фонда, стали августовские события 1991 г. - после них диалог Президента СССР с лидерами союзных республик значительно осложнился.

Авторы рецензируемых книг - непосредственные очевидцы и активные участники описываемых событий, что, конечно, накладывает определенный отпечаток на их восприятие. Но нет сомнений, что для историков будущего, которые, безусловно, неоднократно обратятся к анализу причин распада СССР, эти книги послужат ценным источником.

Н. ЗАГЛАДИН
Мировая экономика и международные отношения,
№ 12, Декабрь 2007, C. 92-97

I. Союз можно было сохранить. Белая книга. Документы и факты о политике М. С. Горбачева по реформированию и сохранению многонационального государства. Изд. 2-е, переработ. и доп. Москва, “АСТ-МОСКВА”, 2007, 528 с.
II. Е. Т. ГАЙДАР. Гибель империи. Уроки для современной России. Москва, РОССПЭН, 2006, 440 с.
III. С. КОЭН. “Вопрос вопросов”: почему не стало Советского Союза? Пер. с англ. И. ДАВИДЯН, Москва, АИРО-XXI - Санкт-Петербург, “Дмитрий Буланин”, 2007, 200 с.

Промышленность

Прежде всего Россия даже по объемам промышленного производства отставала от США, Англии, Германии и Франции. Доля ее в совокупном промышленном производстве пяти вышеперечисленных держав составляла всего 4,2%. В общемировом производстве в 1913 г. доля России составляла 1,72%, доля США - 20, Англии - 18, Германии - 9, Франции - 7,2% (это все страны, имеющие население в 2-3 раза меньше, чем Россия). И это при том, что в России в 1913 г. был рекордный (80 млн.т.) урожай зерновых. По размерам валового национального продукта на душу населения Россия уступала США - в 9,5 раза, Англии - в 4,5, Канаде - в 4, Германии - в 3,5, Франции, Бельгии, Голландии, Австралии, Новой Зеландии, Испании - в 3 раза, Австро-Венгрии - в 2 раза.

Россия не то что “рванула”, а продолжала отставать - в 1913 г. ее ВНП соотносился с ВНП Германии как 3,3 к 10, в то время как в 1850 г. соотношение равнялось 4 к 10.

Объемы промышленного производства в 1913 г.:

Общие,

млрд.руб На душу населения, руб. США 38,13 397,19 Великобритания 15,5 336,96 Германия 12,4 182,35 Франция 10,54 263,5 Россия 7,75 44,29 На 24472 заводах имелось всего 24140 злектрических, паровых, дизельных двигателей (со средней мощностью 60 л.с.). То есть даже не всякий завод имел хотя бы один двигатель. Вот вам и “передовые технологий”. По энерговооруженности и механовооруженности Россия отставала от США в 10 раз, от Англии - в 5, от Германии, Бельгии, Новой Зеландии в 4 раза. Добавим сюда же еще один интересный факт: в 1913 г. в США имелось 3,035 млн. абонентов телефонной сети, в Германии 797 тыс., в Англии 536,5 тыс., во Франции - 185 тыс., в Австро-Венгрии - 110 тыс., в Швеции - 102 тыс., в Дании - 98 тыс., а вот в России - 97 тысяч абонентов. И это при российских-то расстояниях…

В 1913 г. Россия импортировала из других стран более 1 млн. т. стали и 8,7 млн. т. каменного угля.

Приведем еще несколько цифр. В 1913 г. США выплавили 25 млн. т. стали, Россия - 4,2 млн. т., за 5 лет в США выплавка стали возросла на 5 млн. т.,- в России на 1,7 млн. тонн (в среднем на 1 млн., и 0,34 млн. т. в год). 1% прироста выплавки стали тянул в США на 200 тыс. т., в России всего на 25 тыс. т. - в 8 раз меньше.

Уровень производительности труда в промышленности в России был меньше чем: в США - в 9 раз; в Англии - в 5 раз; в Германии - в 4 раза.

В 1909-1914 гг. англичане наклепали 64 крупных надводных корабля, немцы - 47, французы - 24, итальянцы - 15… 16, Россия с потугами достроила и вновь создала 10 надводных кораблей класса линкор-крейсер. И это при всем том, что в России военные расходы в 1908-1913гг. составляли 32 - 33% от общей суммы госбюджета.

Эффективность экономики

Возьмем теперь госбюджет. Сколько проклятий было обрушено на головы большевиков и КПСС за “пьяные” бюджеты, начиная с середины 70-х годов. Но что мы видели в царской России? Вот “Статистические Ежегодники России” (под редакцией директора Центрального статистического Комитета МВД Н.Н.Белявсгого) за 1908-1913гг., ежегодники мировой статистики С.Запа “Социально-политические таблицы всех стран мира” издательства “Сотрудничество” Москва.

Итак, 1908-1913 гг. общие суммы доходов, поступивших в бюджет, составили: 14987 млн. руб., в том числе доходы от водочной монополии: 3993 млн. руб. (26,64%), прямые налоги: 1115 млн. руб. (7,44%), косвенные налоги: 3111 млн. руб. (20,76%), пошлины: 943 млн. руб. (6, 29%)

Западу нечего было бояться “рванувшей” вперед России. Чем эффективнее работала экономика России, тем больше дохода получали банки западных стран. В 1887-1913 гг. Запад инвестировал в Россию 1783 млн. золотых рублей. За этот же период из России было вывезено чистого дохода - 2326 млн. золотых рублей (превышение за 26 лет доходов над инвестициями - на 513 млн. золотых рублей). Ежегодно переводилось за границу выплат по процентам и погашениям займов ” до 500 млн. золотых рублей (в современных ценах это 15 млрд. долл.).

Недешева была и жизнь в России. Так семья рабочего из 4-х человек в Санкт-Петербурге расходовала около 750 руб. в год. При этом расходы на питание составляли до 100% оплаты труда главы семьи из 4-х человек, а трудились, как правило, все, включая детей. Из оставшейся суммы до 45% шло на оплату жилья, до 25% - на одежду и обувь.

Для сравнения: у германского рабочего оплата питания семьи отнимала 20-25% зарплаты (одного взрослого), у английского - 40%.

Подводя итоги промышленного развития России в 1908-1914 гг., надо указать еще и на такой факт: в 1893-1900 гг. среднегодовой прирост промышленной продукции составлял 9%, а в 1908-1913гг. - 8,8%.

Параллельно с ростом промышленного производства шел процесс роста цен. В 1908-1913 гг. цены на потребительские товары возросли на 24%, зарплата же по России возросла в среднем на 34 руб. (на 14,52%), таким образом мы видим, что реальные доходы рабочих не возросли, а упали. Цены (оптовые) на пшеницу в 1901-1912 гг. возросли на 44%; на рожь - на 63,63% на свинину - на 55,86%. Естественно, что не менее чем оптовые, возросли и цены на продукцию хлебобулочной промышленности и на мясо в розничной торговле. В итоге в 1913 г. реальные доходы трудящихся в России составляли 90% от уровня 1900 г.

Народное здравие

Не все благополучно было и в сфере образования и здравоохранения.

По данным статистики в 1913 голу в России более 12 млн. человек (7,26% населения) были поражены эпидемиями холеры, дифтерии, сибирской язвы, чесотки. Еще 9 млн. человек страдали малярией, трахомой, коклюшем и т.д. Всего хронических больных заразными болезнями имелось 21877869 человек (13,2% населения страны).

На 10000 человек населения в России имелось 1,6 врача, 1,7 фельдшера, 1,7 акушера и повивальной бабки. В сельской местности 1 врач приходился на 26 тыс. человек.

В США врачей на 10000 человек населения было в 4 раза больше, в Германии - в 2,7, в Англии - а 3,5, в Дании, Швеции, Бельгии, Голландии - в 3,2 раза больше.

Из каждой 1000 новорожденных в возрасте до 1 года в России умирало 263 ребенка. Для сравнения: в Швеции умирало 70 детей до 1 года на каждую 1000 родившихся, Англии - 108, в США и Франции - 112-115,. в Италии - 138, в Германии - 151. Т.е. Россия превосходила по детской смертности страны Европы и США в 1,74 - 3,76 раза.

В России 1913 г. число учащихся во всех видах учебных заведений (включая духовные и военные) составляло 9,7 млн. человек (60,6 человека на 1000 жителей). 70% детей и подростков были лишены возможности учиться. В России, по данным “Статистического Ежегодника России”, среди населения старше 9-ти лет (возраст поступления на учебу) грамотных было 27% (без учета Закавказья и Средней Азии). Для сравнения: в США даже среди негритянского населения грамотность достигала 56%. В США в 1913 г. насчитывалось 18,3 млн. учащихся (190,6 учащихся на 1000 жителей).

Для сравнения с Россией, имевшей 227-228 человек грамотных на 1000 населения (без учета детей дошкольного возраста) Бельгия имела 998 грамотных на 1000 населения, Германия - 980, Англия - 816, Франция - 930, Австралия - 816, Австрия - 644, Венгрия - 524, Аргентина - 495, Италия - 440, Португалия - 214 человек.

Даже внутри России было неравенство: в Финляндии грамотных было 988 на 1000 человек населения (без детей дошкольного возраста), в Польше - 305, на Кавказе - 124, в Средней Азии - 53 человека. Великороссия, Малороссия, Белоруссия, Сибирь - 268 человек.

В российских ВУЗах в 1913 г. обучалось 127423 человек, в США - 258000 (в два раза больше, чем в России). В США имелось несколько десятков ВУЗов уровня университета, в Англии - 18 университетов, в Германии - 22, во Франции - 14, в России - 8 университетов. На 1 университет в России приходилось около 20 млн. жителей, в Англии - 2,5 млн., во Франции - 2,8 млн., в Германии - 3 млн. жителей. В Россий на 1000 человек населения было 1,7 учителя, в США - 5,45 учителя - в 3 с лишним раза больше. Благодаря известному циркуляру министра просвещения Делянова (во время царствования Александра III) “0 кухаркиных детях”, был перекрыт доступ к образованию лицам из сословий крестьян и мещан. И хотя в 1911-1914 гг., циркуляр фактически не действовал, тем не менее из 119000 человек, обучавшихся в гимназиях, выходцы из крестьянских семей составляли 18000 человек (15,12%). Во всех же учебных заведениях министерства просвещения (включая профессиональные, коммерческие и т.д. ) крестьяне составляли около 15% учащихся (и это в стране, где 80% населения было крестьянским!!!). В кадетские корпуса, военные училища выходцы из крестьянских семей вообще не допускались.

Сельское хозяйство

Теперь рассмотрим то, чем “гордятся” многие апологеты царской России - сельское хозяйство. Россия была сытая и изобильная! ” провозглашают они. К сожалению, вынужден констатировать, что это не так. В ХIХ в. Россия пережила 40 голодовок. В ХХ в. голодными были 1901/02 гг., 1905; 1906; 1907; 1908 г.; 1911/12 гг. В 1901-1902 годах голодали 49 губерний, в 1905; 1906; 1907;1908 гг. голодало от 19 до 29 губерний, в 1911-1912 гг. за 2 года голод охватил 60 губерний. На грани смерти находилось 30 млн. человек. По различным оценкам в 1901-1912 гг. от голода и его последствий погибло около 8 млн. человек. Царское же правительство было более всего озабочено тем, как бы скрыть масштабы голодовок. В печати цензура запрещала употреблять слово голод , заменяя его словом “недород”.

Если при Александре II во время крупнейшего голода 1871 г., для оказания помощи голодающим были активно привлечены земства, Красный Крест и другие организации, то Николай II резко урезал права земств по борьбе с голодом, а в 1911 и 1912 годах полностью запретил участие земств, Красного Креста и благотворительных организаций в оказании помощи голодающим.

Получение голодающими помощи (”голодная ссуда”) было также сопряжено со сложностями. “Голодная ссуда” составляла 1 пуд муки в месяц на взрослого и 1/2 пуда муки на ребенка. При этом “голодную ссуду” не имели права получать взрослые в возрасте от 18 до 55 лет (мол, нечего тунеядцев подкармливать, сами выкрутятся), Исключались из получателей “голодной ссуды” бесхозяйные крестьяне (а таких по России было 3,5 млн. семей, это как правило были батраки)) вдовы и сироты, которых должно было кормить сельское общество “из излишков помощи”. Каково! Самые беззащитные слои общества обрекались на голодную смерть. Откуда у голодающего села “излишки”?

Более того, полученную “голодную ссуду” впоследствии приходилось возвращать. В 1911 г. с голодающей Самарской губернии взыскали свыше 20 млн. руб. недоимок за “голодные ссуды” предыдущих лет. Скольких людей в 1911-1912 гг. убили “голодные ссуды”, полученные в 1901-1902 гг. 1905, 1906, 1907, 1908 гг….

И, несмотря на голод, из России в Европу потоком шло зерно. Лозунг царского министра финансов Вышнегородского - “недоедим сами, но вывезем” - претворялся в жизнь.

Не являлась Россия и лидером в мировом сельскохозяйственном производстве. Громадные просторы России позволяли ей производить большое количество зерна, но уровень агрокультуры, урожайность и продуктивность были низкими. В 1913 г. получив рекордный урожай зерновых - 80 млн. т. - Россия на душу населения имела порядка 471 кг зерна. Англия, Франция, Германия имели около 430-440 кг, США - свыше 1000 кг, Канада - около 800 кг, Аргентина 1200 кг. Откуда берутся утверждения, что Россия производила зерна больше, чем другие страны вместе взятые? Ведь США произвели 96 млн. тонн зерновых - больше чем Россия. Если взять общее производство с/х продукции, то оно имело следующий вид (в руб).

сельскохозяйственное производство,

млрд.руб. на душу населения, руб. США 15, 162 157, 83 Германия 7,727 113, 63 Великобритания 4,262 92,22 Франция 7,727 193,18 Россия 10 57, 06 Если в общих объемах производства Россия стояла на 2-м месте после США, то производство на душу населения ставило ее на 5 место. Если же брать и другие европейские страны, Австралию, Канаду, то Россия отбрасывалась во 2-ю десятку и даже ниже. Необходимо обратить внимание на цифры, характеризующие производство зерна на душу населения. Англия, Франция, Германия, производя зерна менее 500 кг на душу населения, являлись его импортерами США, Канада, Аргентина, производя 800-1200 кг зерна на душу населения его экспортировали. И лишь Россия, производя менее 500 кг (норма самообеспечения производственным зерном) зерна на душу населения, вывозила его. Т.е. экспорт шел за счет обречения части населения на недоедание и голод. Даже царские офицеры и генералы свидетельствовали, что 40% призывников в начале ХХ в. впервые в жизни ели мясо в армии.

Низким был уровень технического оснащения сельского хозяйства. Более 52% крестьянских хозяйств не имели плугов, обрабатывая землю сохами и косулями. В 1913 г. в России имелось лишь 152 трактора (в США, Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Дании счет тракторам шел на тысячи и десятки тысяч). 80% сельскохозяйственных работ производилось вручную (хотя в 1908-1913 г. парк с/х машин значительно вырос).

Из-за хронического безземелья ежегодно до 2-х млн. крестьян из центральных нечерноземных губерний вынуждены были в летние месяцы уходить на заработки в южные губернии, нанимаясь батраками к кулакам и помещикам.

В России продолжался хронический кризис животноводства. Так число рабочих лошадей в сельском хозяйстве на 100 человек сельского населения упало с 38 в 1870 г., до 30 в 1911 г. На 100 человек населения количество скота (крупного рогатого и свиней) сократилось с 67 голов в 1896-1898 гг. до 65 голов в 1899-1901 гг. и до 55 голов в 1911-1913 гг.

В 1914 г. в России на 1000 жителей приходилось 293 головы крупного рогатого скота, в США - 622, в Дании - 888 голов.

Продуктивность дойной коровы в 1913 г. составляла: в России - 28 руб., в США - 94, (1:3,36), в Швейцарии 150 руб. (1:5,36). Уступала Россия и в продуктивности производства зерновых с одного гектара (десятины).

Так урожайность в 1913 г. с десятины составляла, пудов:

пшеница рожь Россия 55 56 Австрия 89 92 Германия 157 127 Бельгия 168 147

Наука и инженерия

И вновь вернусь к промышленности. Вспомните, на каких самолетах блистали Уточкин и Нестеров? “Ньюпор”, “Фарман”, “Бристоль-Бульдог”, “Сопвич”, “Фоккер”. Англия, Франция, Бельгия.., но только не Россия. За 1914-1917 гг. было собрано всего 94 “Ильи Муромца” и то двигатели и приборы были импортные.

А автомобили? “Форд”, “Мерседес-Бенц”, “Фиат”, “Рено”, “Пежо”. А где русские фирмы, производящие автомобили полностью (от сырья до готового изделия) -их нет.

На русских эсминцах, крейсерах и линкорах стояли немецкие и шведские турбины, английские гирокомпаса и дальномеры.

Я столь подробно разбираю отставания России не с целью посмаковать их. Нет. Я не менее многих горжусь Д.И.Менделеевым, К.Э.Циолковским, многими другими талантливыми учеными и инженерами. Я помню, что первые дизели и теплоходы были созданы в Коломне, я помню, что эсминцы типа “Новик” и русские паровозы считались эталонными, я помню, что Россия - родина радио, но, к сожалению, это были лишь лучики света в общей безрадостной картине.

Вспомним, что Менделеев и Сеченов (гордость России!!!) были забаллотированы в академии наук (вот если бы они были немцами…), изобретатель радиосвязи Попов так и остался скромным преподавателем в военно-морской школе.

Все это анализируется для того, чтобы не дать создать новую мифологию, ибо любой миф, в конце концов, оборачивается против себя самого, что мы видели на примере КПСС, когда Суслов, Яковлев и т.д. и т.п. изолгались сначала в одну сторону, а затем в другую.

Нравственность

Ведь Россия отнюдь не была тихой и богобоязненной страной высокой христианской морали и законности (сразу же после Февральской революции в 1917 г., когда Временное правительство отменило обязательное посещение молебнов, в русской армии, состоявшей в основном из крестьян, 70% солдат перестали посещать церковь).

В Санкт-Петербурге в 1913 г. число высших учебных заведений равнялось числу официально зарегистрированных публичных домов.

Вспомним великого князя Алексея Александровича, разворовавшего средства, отпущенные на строительство броненосцев типа “Бородино”, в результате чего Россия к 1904 г. вместо 10 броненосцев данного типа, находящихся в строю, имела всего 5. Да и то только на стапелях.

Если мы хотим получить более полное впечатление о жизни России тех времен, то, право, стоит обратиться к творчеству таких писателей, как Л.Толстой, А.Чехов, И.Шмелев, В.Засодимский, И.Златовратский, Г.Успенский, Д.Мамин-Сибиряк, Ф.Решетников, М.Горький, И.Бунин.

Ну и, наконец, предложу заявление премьер-министра царского правительства Коковцева для депутатов 4 Государственной Думы: “Разговоры о том, что Россия в 15-20 лет догонит страны с передовой культурой - это, господа, требование, которое не является серьезным.” А Коковцев знал, что говорил…

Как это ни прискорбно звучит для тех, кто пытается представить Россию страной, где господствовала патриархальная тишина и всеобщее братство между бедными и богатыми, надо отметить, что в стране шла упорная борьба, упоминание о которой столь немодно сейчас, и которая называется борьбой классов.

По данным 4 Государственной Думы, с 1901 по 1914 гг. царские войска более 6000 раз открывали огонь, в том числе и артиллерийский, по митингам и демонстрациям рабочих, а также по сходам и шествиям крестьян. И это только по МИРНЫМ митингам, шествиям, сходам. Число жертв колебалось от 9-ти до тысячи человек. Всего же число жертв подобного рода “стрельб” превысило 180 тыс. В 1907-1910 гг. в каторжных централах погибло свыше 40 тыс.

Все написанное в этом материале должно дать нам ясную картину, почему события неизбежно шли к 1917 г., почему военная помощь Англии, Франции, США, Японии, предоставленная Колчаку, Деникину, Юденичу, Миллеру, прямая иностранная военная интервенция не смогли сломить большевиков. Данный материал дает ответ, почему белое движение, контролируя летом 1918 г. до 4/5 территории России, потерпело в итоге поражение.

Не террор ВЧК был этому причиной. Крестьянская Россия заключила негласный договор с большевиками - согласилась терпеть продразверстку, ВЧК, ЧОН, комбеды и т.д. и т.п., но при условии, что большевики ГАРАНТИРУЮТ НЕВОЗВРАЩЕНИЕ СТАРЫХ ПОРЯДКОВ. И этот поворот крестьянства к большевикам в 1918 г. и обеспечил крушение белого движения. Крестьянин, увидев Колчака и Деникина, белочехов и Краснова, понял, что его ждет, и сделал свой выбор. А итогом этого выбора был парад Победы, был полет Гагарина, была одна из ДВУХ сверхдержав - СССР.

Нельзя мифологизировать прошлое. Иначе правда о нем превращается во всеразрушающий таран.

А. Брусилов

avn.thelook.ru